Главная » Новости » Русский дух

Русский дух

Русский дух или мёртвые сраму не имут!

Автор – Юрий Ульянов

Сентябрь 1941 года. Где-то на подступах к Москве. Молодой лейтенант с отрядом добровольцев вошёл в деревню, где располагалось командование полка, в распоряжение которого он был направлен. Над зданием правления колхоза развивался алый флаг, а с крыльца на подходящий отряд смотрел сам командир полка, в сопровождении начальника штаба и замполита. Отряд остановился.

– Вправо! – скомандовал молодой лейтенант, и строевым шагом двинулся в сторону командования, которое уже спускалось с крыльца ему навстречу.

– Отряд комсомольцев-добровольцев в количестве 62 человек в ваше распоряжение прибыл. Командир отряда лейтенант Николай Варламов! – отрапортовал скороговоркой молодой человек, с улыбкой глядя на своего нового командира.

Командир полка, безмолвно осмотрев вновь прибывших воинов, повернул голову к замполиту и, не скрывая иронии, сказал:

– Похоже, что настоящие солдаты уже закончились, мальцов нам в поддержка прислали! – затем, повернувшись к лейтенанту, с лёгкой ухмылкой поинтересовался:

– А оружие отчего не у всех?

В строю лишь любой второй солдат имел винтовку, остальные были вооружены сапёрными лопатками и гранатами.

– Нам сказали, что оружием и боеприпасами доукомплектуют у вас, – растеряно проговорил лейтенант.

Русский дух или мёртвые сраму не имут!

Командир полка вновь усмехнулся, и вновь, обернувшись в сторону замполита, язвительно заметил:

– Дудки, ты видишь что твориться, они там что думают, что это игра в казаки разбойники… Я у них боеприпасы и подкрепление прошу, а они мне присылают мальцов с сапёрными лопатками…

Замполит лишь развёл руками, ничего не сказав, а Начштаба и вовсе ушёл, демонстративно махнув рукой…

Командир полка стал внимательно рассматривать лейтенанта и своих новых бойцов.

– Варламов говоришь… Николай… – будто бы на распев проговорил командир.

– Этак точно товарищ командир… Николай Варламов…

– Ну-ка, а я майор Соколов Юрий Петрович…

– И откуда же вы такие бравые ребята?

– Из Рязани! – чётко и с лёгкой растяжкой отчеканил лейтенант.

– Там у нас грибы с глазами, – раздалось из строя разом несколько голосов в унисон…

– Конечно вы, я смотрю, прям согласный хор песни и пляски… может ещё и станцуете мне тут…

– Можем и станцевать, товарищ комполка… Если прикажете…

Построение молодых добровольцев весело встрепенулся, лёгкое усилие, царившее в начале разговора, моментально растворилось, даже утомление от перехода куда-то улетучилась…

Командир полка и замполит улыбнулись совместно со всеми, а майор Соколов сделав паузу, задал ещё одинешенек вопрос:

– А годков-то вам сколе буде, добры молодцы рязанские?

– От восемнадцати до двадцати – тут же отозвался лейтенант, будто будто уже ожидал этот проблема.

– Н-дааа… – уже без иронии и улыбки протянул командир…

– В общем этак… Идёте на другой кромка села, к оврагу, и занимаете оборону… Я вам в подкрепление пулемётный расчёт дам, ящик гранат и пару ящиков патрон… Ну-ка и ужин, как само собой разумеющееся… Более ничем поддержать не могу, этак что оружие будете у врага сами отбивать…

На противоположном краю села была небольшая возвышение, за которой по глубокому оврагу протекал ручей, беря своё начин где-то в лесу, видневшемуся в километре от дороги. Лес был слева от занимаемой отрядом позиции, прямиком перед спуском с возвышенности находился овраг, по которому протекал ручей, впадавший правее в небольшое озерко. Путь которая вела через овраг, разом за ним расходилась в три стороны: влево уходила в лес, прямо шла в поле, а вправо, огибая озерко, уходила куда-то вдаль, скорее итого в сенокосные луга. Мост чрез овраг был взорван, этак что никакая бронетехника на эту сторону перебежать не могла, ну неужели что между терновником, что рос почитай у самого края оврага ближе к озерку, и самим озерком. В том месте овраг был пологим, и танки вполне могли бы миновать.

Оценив диспозицию, лейтенант приказал всем окапываться в целый рост и при этом, тщательно замаскировать свои укрепления. Покамест окапывались, подоспел ужин и замполит с расчётом пулемётчиков и боеприпасами.

– Ну-ка что, вижу, позицию оценил ты, Николай Варламов, верно, танки тебя тут не раздавят, а вот на прямую наводку выйдут легко. Этак что зарываешься ты в землю верно. – Оценил действия лейтенанта замполит.

– Куда пулемёт будешь устанавливать?

– Да вот думаю, вон под то дерево, в конце последнего огорода, оттуда подступы к озеру неплохо простреливаться будут, это единственное слабое пункт в нашей обороне, а так ландшафт весьма удобный для обороны, – с лёгкой улыбкой высказал своё соображение Николай.

– Молодчина… Правильно всё понимаешь… – замполит осмотрел уходящие вдаль просторы и с глубоким вздохом добавил:

– Красивость то какая… Эх сейчас бы на рыбалку… А тут брань, будь она неладна…

– В общем, агитацию я коротать не буду, вы комсомольцы, к тому же добровольцы, этак что сами всё понимаете, – замполит сделал паузу…

– Короче… Побежите – умрёте будто трусы… Не побежите – погибнете, будто герои! А как говорил одинешенек храбрый русский князь: «Мёртвые сраму не имут…», – и сделав небольшую паузу, со вздохом добавил:

– Хотя, Господь даст, – выживем…

– Так Бога ж дудки, – поправил замполита лейтенант.

– Я будто коммунист, конечно же понимаю, что Бога дудки, однако поговорка-то существует… Этак что на всякий случай, можно и перекреститься будет… Ну-ка когда совсем уж припрёт… А в общем-то, не в Боге дело, а в Роде нашем, какой Мы с Тобой лейтенант отстоять должны, будто это наши деды делали… Они ведь не за князей умирали и не за царя батюшку, а за Потомков своих… Чтоб Мы с Тобой жили, и свободу земли Русской своим потомкам передали… Лишь вот похоже, что кому-то опять наша Независимость спать мешает, кто-то решил чужими руками нас закабалить…

– Чудно вы как-то говорите товарищ полковой комиссар… не будто… не как другие… – лейтенант никак не мог подогнуть правильного слова.

– Понимаю, не будто коммунист и не как замполит… Этак и есть… Сейчас не до агитации и не до политпросвещения… Завтра может быть нас уже и не будет, этак что говорю прямо – Душа кушать, и она бессмертна… К тому же, помереть за Родину не жутко, страшно без вести исчезнуть…

– Я лейтенант тебя не призываю лесть на рожон и пасть тут смертью храбрых… Если ситуация этак сложится, что нужно будет помереть, мы все умрём, и никуда не денемся, однако ты со своими ребятами попытайся выжить и зря под пули не лезь… Держи немца на расстоянии, у вас винтовки за оврагом их легко достанут, главное – бить прицельно, а немцы со своими пукалками вас в ваших укреплениях не достанут, этак что старайтесь выжить… А то, если мы тут все погибнем, то Родину отстаивать будет уже некому… Надёжа лишь на тебя Николай Варламов…

Русский дух или мёртвые сраму не имут!

Замполит вдохнул всей грудью свежий вечерний воздух и добавил:

– Надеюсь, что ты меня понял?

– Будто, понял…

– Ну вот и неплохо что «кажется, понял»… – передразнил лейтенанта замполит.

– Ну-ка всё, я пошёл… Живы будем, увидимся…

Николай ещё долго смотрел в отпечаток уходящему замполиту, думая о его странных словах, однако одна его фраза попросту засела в голове: «Мёртвые сраму не имут!»

– Арташов, – крикнул Николай, подозвав к себе заместителя.

Будто заместитель, он сложился у него, будто бы сам собой, этак как крепко сложенный Иван Арташов был у ребят в авторитете, ибо он уже играл в футбол в чемпионате города, а это было значимым моментом для увлекающихся спортом ребят. Конечно и сам по себе Иван был парнем здоровым, многие из отряда были знакомы ему ещё до войны, и потому заместительство Арташова ни у кого не вызывало возражений, он ведь и до этого был у комсомольцев города на виду.

– Слушай Ваня, надобно подобрать ребят, человек десять которые неплохо кидают гранаты, и замаскировать их в овраге – Николай обвёл рукой весь скат оврага, слева направо.

– Вон до тех терновых кустов, и пускай расположатся друг от друга на дистанция броска гранаты. А с нашей стороны пускай их прикрывает пара ребят, которые неплохо стреляют, у нас такие, я знаю, кушать, но ты сам определись, ты же их лучше знаешь.

Николай посмотрел в очи товарищу, и добавил:

– Похоже, что у нас завтра будет подлинно серьёзный день, может даже самый положительный в нашей жизни, а для кого-то возможно что и заключительный.

– Я понимаю – как-то уж весьма спокойно отозвался Иван.

– Не волнуйся командир, всё будет образ-топ…

Отпустив Арташова, Николай подозвал к себе пару бойцов, приказав им посмотреть лес где начинается ручей, а заодно набрать чистой водички, после чего поднялся к огородам, где пулемётчики, обустроив свою огневую точку, обтрясали яблоню, на которой кое где ещё висели плоды.

– Ну-ка что, будем знакомиться, – протянул Николай руку тому что был на облик постарше.

– Николай Варламов…

– Василий… А это Степан – указал Василий на молодого напарника.

– Ну-ка вот и познакомились, – не зная что и добавить, проговорил Николай.

– Ваш Максим не подведёт? – задал он несообразный вопрос.

– Он конечно и «старикан», однако надёжный – отозвался Степан, подходя к Николаю и протягивая ему яблоко.

– Ну-ка да, только пить весьма любит, когда жарко… – пошутил Василий.

– Ну-ка на счёт пить, я ребят послал за родниковой водой – не понял шутки лейтенант.

– Конечно нет… Нам не надобно… Мы водой уже запаслись… Это я этак, разговор поддержать… – попытался оправдаться Василий, видя что его шутка пришлась не к месту.

– Ну-ка хорошо, раз ничего не надобно, то я пошёл. – Николай хотел было уже уходить, однако вдруг вспомнил, что не сказал самого главного.

– Конечно, чуть не забыл… Вы это, если завтра немцы на технике какой к оврагу подходить будут, себя не открывайте, пулемёт вы замаскировали грамотно, вот и не обнаруживайте его ранее времени… Короче, без команды не бить.

– Понятно… «Без команды не стрелять»… – повторил довольно серьёзным голосом Василий, а Степан, жуя яблоко, лишь закивал головой.

– Я от вас слева буду, вон ребята у дороги, чуть выше всех остальных окопчик копают, этак что поглядывайте, – сказал Николай, направляясь к группе боец, которые, копая окопы, сделали себе небольшой перекур.

– Ну-ка что, устали? – как можно по-доброму спросил лейтенант.

– Конечно нет, товарищ командир, попросту решили перекурить… А то после ужина в сновидение клонит, а за папироской и хорошим разговором, вроде будто и дела лучше делаются…

– Сновидение это хорошо… Перед боем выспаться необходимо, лишь окопы докопать нужно ныне, завтра уже воевать будем…

– Конечно мы понимаем… Сегодня всё сделаем… – отозвался кто-то из бойцов.

– Конечно, и отвал земли дёрном и травой прикройте, чтоб не видно было, что окоп свежий отрыт… И ещё, без моей команды не бить, даже если немец завтра подъедет к самому оврагу… Патроны сберегать, бить только наверняка.

Тут Николай увидел идущих вдалеке боец, которых посылал в лес на разведку, и пошёл им навстречу.

– Докладываем, там овраг уходит прямиком в лес, метров на триста, заросли густые, однако прямо к роднику есть неплохо протоптанная тропа…

– Танки пройдут?

– Не… Танки не пройдут… – по рязански, нараспев сказал старший из них, протягивая командиру флягу с родниковой водой.

– Ну-ка хорошо… Отдайте жбан с водой Арташову, а сами окапайтесь за дорогостоящий поближе к лесу, и смотрите чтоб немцы через него не прошли… Бить прицельно… Чтобы каждый патрон нашёл голову врага, а не уходил в пустоту…

Николай отхлебнул немножко из фляги, и у него зубы свело от ледяной и весьма вкусной воды. После нескольких глотков он вспомнил про яблоко. Антоновка своим кисло-сладким вкусом и приятным ароматом напомнила ему о доме, где точно такие же яблоки он с сёстрами собирал по осени, укладывая их на зиму в корзины.

– Эх… У вижу ли я их сейчас… И как там мама… Наверное плачет…

Отогнав грустные мысли и доедая яблоко, командир пошёл испытывать работу, расставлять посты и устраивать на ночевка свой отряд по ближним домам.

Встал Николай Варламов по привычке спозаранку, хозяйка дома, где он спал, старая бабка Марфа, несла из коровника ведро парного молока. Увидав проснувшегося молодого лейтенанта, она поставила ведро на завальню, достала стоявший на крыльце корец, и зачерпнув молока, протянула его Николаю. Ему показалось, что вкуснее молока он не пил с самого раннего детства, когда вот этак же, его бабушка поила его парным молоком…

– Весьма вкусно, а можно ещё?

Баба Марфа улыбнулась, и зачерпнула ему ещё молока.

– Внучёк, Господь даст всё пройдёт стороной… Я всю ночь молилась Богородице, чтоб нас беда обошла…

– Конечно нет баба Марфа, наверное не обойдёт… Но ты не переживай, мы не отступим, до последней капли крови будем воевать…

– Да-ааа… – тяжело вздохнула бабуля – До последней-то и не хотелось бы внучёк… Хотелось бы, чтоб вы, такие молодые ещё пожили, деток наделали, а то ведь беда-то она не в том, что неприятель пришёл… Врагов и раньше немало приходило и уходило… И били мы их, и сейчас подъём… Я особливо и не сумлеваюсь, что вы немчуру эту прогоните… Беда в том, что дюже немало вас домой не вернётся… Скольким матерям слёз пролить придётся…

Николай не дослушал причитаний козны Марфы, а пошёл проверять посты. Выйдя за околицу, он увидел стелящейся по полю за оврагом мгла, который словно обволакивал собой землю, стараясь укрыть её от всех грядущих невзгод. Под плотный пеленой тумана оврага видать не было, и лишь по озеру мгла стелился лёгким рваным одеялом. Вкруг было зловеще красиво и негромко, словно перед бурей, кровоточащий рассвет обжигал своими лучами макушки деревьев, прорываясь сквозь лес языками пламени восходящего солнца. День набирал свою силу, неумолимыми шагами отсчитывая пора бытия жизни, которая идёт своим чередом не зависимо от людей и их проблем…

Где-то к 12 часам дня, на другом конце села, там, где был штаб и проходила линия на Москву, раздались выстрелы и взрывы. После короткой паузы, всё вновь возобновилось, свою силу стал набирать идущий там сражение. Все бойцы притихли, вслушиваясь в гул, исходящий с другого конца села. Николай же, стал более пристально вглядываться в дорогу, которая скрывалась за озером. Примерно чрез пару часов рваная пальба и разрывы снарядов затихли. Лейтенант послал в штаб гонца, разузнать обстановку и доложить, что у них тут всё негромко.

Гонец вернулся очень скоро, и с сияющей улыбкой…

– Там наши немцам дали прикурить… Там два танка горят… Они хотели с ходу миновать… А наши им дали… Здорово ввалили…

Эта новинка приподняла дух солдат, которые уже сами рвались в сражение, сгорая от нетерпения. Ведь дудки ничего хуже, чем ожидать и догонять. После этой новости, Николай с ещё большим вниманием стал вглядываться вдаль, понимая, что немцы начнут разыскивать обходные пути.

Примерно чрез час в другом конце села возобновился сражение. Но в этот раз стали гораздо чаще слышаться разрывы от выстрелов немецких танков. Скорее итого, немцы обстреливали наши позиции, стараясь задушить огневые точки. Сразу после того, будто танковые выстрелы прекратились, послышалась активная пулемётно-автоматная пальба. Всё это продолжалось где-то часа два. После того, будто бой стих, к лейтенанту прибежал связист с донесением, предоставить в распоряжение штаба 20 человек личного состава, которые были без оружия.

– А будто же без оружия-то? – недоумённо переспросил Николай.

– Не волнуйся, там оружия сейчас хватает, там у нас с бойцами сейчас проблема, – зло отозвался связист.

Двадцать человек добровольцев нашлись разом, даже пришлось отбирать. И уже после того, будто отряд из двадцати человек скрылся в деревне, Николай подозвал Арташова.

– Ваня, чую пора и нам будет скоро в дело вступать, – немножко нервничая от ожидания сказал Николай.

– Давай, выставляй своих ребят на позиции, и будто только немцы подъедут на дистанция броска гранаты, пусть действуют… Лишь пусть не торопятся, а бьют наверняка…

Ожидать немецкую разведку долго не пришлось. Примерно чрез полчаса после того будто Иван со своими бойцами занял позиции в засаде, появились три мотоцикла с пулемётами и одинешенек бронетранспортёр. Остановившись у озера, они стали рассматривать в бинокль подступы. Не усмотрев ничего подозрительного, двинулись дальше по дороге вдоль оврага, к разрушенному мосту. Мотоциклы спереди, бронетранспортёр замыкающим.

Как лишь мотоциклы поравнялись с теми, кто сидел в засаде в овраге, в них полетели гранаты. Два мотоцикла перевернуло взрывом точного попадания, одинешенек успел развернуться и по большенный дуге уйти в поле, истина, потеряв пулемётчика. Из бронетранспортёра стали беспорядочно бить из пулемёта, включив задний ход. Те бойцы, которые были приставлены стеречь своим огнём находившихся в засаде, добивали меткими выстрелами раненых мотоциклистов. Арташов же, не дожидаясь отступления противника, выскочил из оврага, схватил отлетевший от мотоцикла пулемёт, и дал несколько очередей по уцелевшему мотоциклу. Однако тому удалось удалиться, так же как и бронетранспортёру.

Отрада победы первого боя воодушевила молодых ребят неимоверно, в окопах царила детская отрада, как на футболе, после забитого гола. Конечно и улов оружия был хорош, одинешенек пулемёт и четыре автомата. Ещё одинешенек пулемёт был испорчен взрывом, зато были взяты запасные к нему ленты.

Где-то чрез час после этой вылазки, с иной стороны села вновь послышались выстрелы немецких танков, однако этот обстрел был недолгим. А вскоре, на село стала сходить ночь, укрывая поле боя своим мраком. Заканчивался ещё одинешенек день на планете Земля, в котором русские солдаты выстояли, готовясь к новым сражениям.

С наступлением темноты Николая вызвали в штаб.

– Ну-ка что лейтенант, с боевым крещением тебя, – не дав отрапортовать Николаю, сказал командир полка.

– Слышал с твоей стороны выстрелы и разрывы гранат.

– Конечно так, разведку немецкую немножко пугнули, было три мотоцикла и бронетранспортёр.

– И что, постреляв ушли?

– Этак точно товарищ комполка… Ушли… Конечно не все… Два мотоцикла мы подорвали…

На усталом лице командира промелькнуло изумление и искорка радости.

– Вот это рязанцы! Вот это молодцы… Конечно я собственно говоря от вас ничего иного и не ожидал… Вот мне и замполит о тебе неплохо отзывался…

Тут правда, командир полка будто-то погрустнел и взмахом руки позвал Николая за собой. На импровизированной кухне уже был накрыт стол.

– Садись, поедим, наверное, ещё не успел поужинать?

– Этак точно, не успел…

Майор налил в три стакана водки из фляжки и на одинешенек положил ломоть хлеба. Затем посмотрел на молодого лейтенанта мокрыми от слёз глазами, и глотая подступивший к горлу ком сказал:

– Давай помянем моего друга Николая Дёмина, геройски погибшего ныне, защищая Родину с оружием в руках… Светлая тебе память замполит…

И командир выпил залпом целый стакан водки. Затем, сделав паузу, задержал дыхание, проглотил подступивший комок и закусил огурцом…

Николай, вовек до этого не пивший такими дозами, предпринял над собой внутреннее усилие и выпил стакан этак же залпом… После чего тут же запил водку водой, вовремя протянутой ему командиром. Выпив воды, он набросился на еду, будто будто сто лет не ел. Командир по-отечески посмотрел на голодного лейтенанта, и стал наливать по другой.

– Юрий Петрович… Товарищ майор… Мне чуть-чуть… Я не пьющий…

Рекомендуем почитать :  Почему хороший русский президент не разгонит плохое чужеродное правительство?

– Ладно… Чуть-чуть, этак чуть-чуть… Но за твой первоначальный бой выпить нужно непременно…

Тут в помещение вошёл начальство штаба.

– О, Пётр Иваныч, присаживайся с нами, – позвал начштаба командир, достав ещё одинешенек стакан из стоящего рядышком шкафчика.

– Тут наш Николай Варламов два немецких мотоцикла уничтожил, этак что надо выпить за его почин…

– Ну-ка, за почин, так за почин – отозвался начштаба, взяв в руки стакан.

Они выпили. Николай закусив, чуял, что с непривычки может от подобный дозы быстро запьянеть, и стал скоро докладывать обстановку начальнику штаба, после чего, попросил выпустить его к своим бойцам. Командиры содержать лейтенанта не стали, дав ему с собой огурцов и картошки. На прощание комполка сказал:

– Ну-ка ты там меня не подведи… Держись…

Николай проснулся от взрывов. Спал он одетым, потому собираться быстро не пришлось, вскочив с кровати и одев портупею, лейтенант выбежал на улицу. Было уже светло, солнце висело над лесом. Николай взглянул на часы, которые показывали: 10-05. В небе слышался визг падающих бомб.

– Значит ровно в 10-00 немцы начали собственный бомбовый налёт. – Мелькнуло в голове молодого человека, какой бежал к своим солдатам на позиции.

Налёт длился недолго. Однако передышка, после бомбёжки была лишь минут десять, после чего заухали танки и на другом конце села вновь начался сражение. Ещё минут через тридцать, на горизонте за озером поднялся непрерывный стеной столб пыли.

– Танки – промелькнуло в голове Николая.

– Танки… Танки… – пронеслось по окопам будто эхо!

На поле выезжало восемь немецких танков.

– Арташов! – крикнул Николай.

Иван вырос возле него, словно из-под земли.

– Давай, занимай со своими ребятами позиции в овраге, и дай им в поддержка автоматы.

– Можно я сам займу позицию с пулемётом у моста?

– Можно… – тут же отозвался Николай.

– И ещё… – Николай замялся, не зная, что произнести, но понимал, что произнести что-то нужно:

– Ваня, ты там не лезь сломя голову на немцев, и если увидишь что тебя засекли, смени позицию… И ещё… Если что, ты старший…

– Конечно ладно… Мы их ныне 5:0 сделаем… Вот увидишь командир… Не будь я центрфорвард…

– Дудки… Сегодня ты играешь на фланге, – улыбнулся Николай, глядя на всегда весёлого Ивана, от его улыбки ему самому стало веселей.

– Ну-ка давай, ни пуха, ни пера…

– К чёрту! – отозвался Иван, созывая своих подрывников…

Покамест танки выходили на поле, разворачиваясь и становясь в боевую шеренгу, отряд успел занять свои позиции. Николай ещё один крикнул всем, чтобы без команды не стреляли и не высовывались.

Немецкие танки, распределившись по фронту, двинулись к оврагу. Не доходя оврага, примерно метров за сто, они начали обстреливать позиции нашей обороны, однако ведя огонь наугад. Со стороны обороняющихся не было произведено ни одного выстрела, что весьма смущало противника. Но вот одинешенек танк двинулся к мосту, при этом, ведя плотный, однако беспорядочный огонь из пулемёта. В десяти метрах от взорванного моста танк остановился. И в этот момент в него полетели с двух сторон гранаты.

Раздалось четыре последовательных взрыва, после чего из танка вырвался черноволосый дым. Почти тут же из люка вылезли два немецких танкиста. Однако, не успев спрыгнуть с кабины, были срезаны пулемётной очередью Арташова. Остальные танки тут же открыли пламя из пушек и пулемётов по краю оврага и по мосту. Однако черноволосый дым подбитого немецкого танка мешал прицельной стрельбе, этак как ветер сносил его в сторону немцев. Возникла небольшая пауза, во пора которой, скорее всего, немцы по рации координировали свои действия с командованием.

Минут чрез двадцать, самый ближний к лесу танк двинулся в чащобу, скрывшись за деревьями. Ещё минут чрез тридцать, он появился вновь на поле, заняв своё пункт рядом с танком, стоявшим позади всей шеренги.

– Наверное поехал докладывать начальству, что лесом не миновать, – подумал лейтенант.

Так оно и произошло, из танка высунулась башка, и прикрываясь люком, что-то докладывала иной голове, торчащей из другого танка. В возникшей относительной тишине, было слышно, будто на другом конце села идёт ожесточённый сражение. Николай посмотрел на часы: 12-42.

Чрез некоторое время Николай вновь посмотрел на часы: 12-53. Прошло ещё пора, показавшееся ему невероятно долгим, и он вновь взглянул на часы: 13-13.

– Надобно же, всего тридцать минут прошло, а будто будто три часа, – подумал Николай, однако не успел он закончить свою дума, как из-за озера показались грузовики.

Два… три… четыре… пять… шесть… семь…

Не доезжая до танков метров триста, грузовики остановились, и из них стали выпрыгивать немецкие солдаты. Самый ближний к пехоте танк двинулся к краю озера, решив миновать под прикрытием пехоты между кустарником и озером, выбрав будто раз самое слабое пункт в обороне русских. Он плавно сползал с пологого обрыва оврага, прижимаясь ближе к озёрной глади воды. Шеренга пехоты уже разворачивалась за его спиной, хотя из некоторых грузовиков солдаты ещё лишь выпрыгивали.

Николай дал команду: Пламя!

Старенький Максим Василия и Степана разрезал своим рокотом пространство, отсекая пехоту от танка. Отдельный меткие выстрелы из винтовок стали прорежать ряды наступавших немцев, и те попятились, не ожидая такого меткого и плотного огня.

Этак же неожиданно, для спустившегося в овраг танка, из кустов терновника в него полетела чета гранат. Но взрывы прогремели рядышком с танком не причинив ему особого вреда, однако, по всей видимости, оглушив экипаж. Танк стал резко разворачиваться в сторону озера, стараясь отойти подальше от кустов, по отношению к которым находится боком, и попал в трясину ручья, начиная потихоньку увязать в озере, закапываясь ревущими треками всё глубже и глубже. Чрез несколько минут он заглох, а из него попрыгало в воду три танкиста. Двоих меткие русские ребята уложили, а одинешенек всё же доплыл до своих, уйдя из-под огня.

Практически в это же пора, все немецкие танки ударили по нашим окопам, ведя прицельный пламя из всех орудий и пулемётов. Одинешенек из снарядов разорвался прямиком в трёх метрах от окопа Николая, оглушив и накрыв его толстым слоем земли. Некоторое пора он лежал, не шевелясь, оценивая свои внутренние ощущения, стараясь установить, ранен он или дудки.

– Вроде нигде не липко, и ничто не болит, кроме головы, – подумал Николай, стряхивая с себя землю и приподнимаясь из окопа. Однако высунуться ему не удалось, ещё одинешенек взрыв, раздавшийся совсем рядышком, накрыл его очередной порцией земли. И вновь он выключился из боя на некоторое пора.

А между тем, немцы, придя в себя от неожиданного огня русских, развернулись в плотную шеренгу и вновь двинулись в сторону оврага, поддерживаемые огнём из танков. Пулемёт Василия и Степана косил пехоту, будто мог, но вскоре затих, накрытый плотным пушечным огнём.

Очнувшийся от ударной волны Николай, вновь стряхнул с себя землю и посмотрел на часы: 14-55.

Разрывы стихли, выстрелы слышались лишь автоматные, однако вот раздался взрыв гранаты… После ещё одной… И ещё… По всей видимости сражение шёл уже в овраге, а вот и стали раздаваться одиночные выстрелы рядышком с ним. Лейтенант вытиснулся из своего разрушенного укрепления и осмотрелся. Половина его ребят были уже мертвы, из окопов торчали руки и ноги бойцов, накрытых, будто и он, орудийным огнём танков. Лишь кое-где высовывались головы, ведя пламя по немецкой пехоте, которая уже спустилась к ручью, а возле озера, даже перешла чрез него.

Вдруг, неожиданно для Николая и для немцев, им во фланг из-под моста ударил пулемёт, кося врага словно кривой, из терновника с другой стороны, этак же ударила автоматная очередность, срезав нескольких немцев, стоящих ближе итого к кустам. Немцы дрогнули и бросились нестись, попав под перекрёстный пламя. И вновь по позициям русских ударили танки. Однако этот обстрел был не долгим, по всей видимости, лишь будто поддержка для отступавшей пехоты. Чрез пять-семь минут всё стихло.

Николай вновь посмотрел на часы: 15-22.

– Надобно же, чуть больше трёх часов повоевали, а половина ребят уже больше вовек не увидят своих родных… Ну-ка разве что, на небесах… – с грустью подумал Николай, обхватив голову руками, которая гудела будто улей встревоженных пчёл.

Николай собрался с силами, и вырвавшись из земляного плена, рванул к окопу что был чуть ниже и справа от него. Прыгнув в окоп, он немножко выждал, а потом огляделся. В окопе лежали три его бойца, и все мёртвые, у одного из них, скорее итого осколком, была оторвана длань по самое плечо. Николай осмотрел оружие и боеприпасы: три винтовки, одна разбита, и 13 патронов…

– Хорошее число! – отчего-то мелькнуло в голове у Николай.

– Моё любимое… Я ведь родился тринадцатого…

В этот момент к нему в окоп прыгнул кто-то позади, уткнув его лицом в мёртвого солдата. Николай с разворота, не видя куда, однако ощущая присутствие чьего-то тела, ударил локтем, и обернулся. Локоть пришёлся прямиком в живот Василия, который запрыгнул к нему в окоп.

– Вася, извини… – Николай всем сердцем обрадовался его появлению, думая, что тот уже погиб. – Это я от неожиданности.

– Конечно ничего – процедил от боли сквозь зубы пулемётчик…

– Это не пуля… Существовать буду… Правда наверное, недолго…

– А Степан жив?

– Дудки… – приходя в себя от удара, с горечью в голосе отозвался Василий.

– Немецкие танки нас накрыли…

Лейтенант выглянул из окопа. Немцы перегруппировывались, готовясь к новой атаке, и открыто желая занять село до темноты. Танки молчали. Николай повнимательнее осмотрелся вкруг, насчитав примерно 15 живых бойцов. На иной стороне оврага и в самом овраге убитых немцев было гораздо больше. Вдруг, одинешенек немецкий грузовик с солдатами, объезжая по полю свои танки двинулся в сторону леса, где выгрузил порядка двадцати боец и поехал обратно. Встав в целый рост из своего окопа, Николай крикнул:

– Всем кто ещё жив, поочерёдно рассчитайсь!

– Первоначальный – раздался голос слева…

– Другой – послышалось из того же окопа…

– Третий – послышалось уже справа…

– Четвёртый… Седьмой… Десятый… Двенадцатый… Пятнадцатый…

– Шестнадцатый – крикнул сидящий рядышком Василий…

– Семнадцатый – после некоторой паузу, прокричал из-за моста Иван.

– Жив центровой… Жив! – вскричал ликующий голос внутри Николая!

– Получается что наши потери не такие уж и большие, учитывая двух ребят, что сидят в засаде у леса… Однако им сейчас будет несладко… – пришло в голову лейтенант, учитывая что там высадились немцы.

Он во всё глотка крикнул Арташову:

– Ваня, поддержи ребят у леса, там немцы подступают…

– Сделаем! – эхом отозвалось откуда-то издале:ка Иван…

– Так Василий, у нас две винтовки, 13 патронов и одинешенек «ТТ»… Тебе – 8 патронов, мне – 5.

– А после??? – в голосе Василия не было трагизма, однако чувствовалась тревога.

– А потом видать будет… Тут загадывать на пять минут вперёд невозможно, а ты говоришь потом… Слышишь, наши там ещё воюют, не уж-то мы побежим…

– Конечно вроде как про «Побежим» разговора не было… Попросту, что потом делать будем, когда патроны кончаться, уж больно сдаваться не охота…

– А… Ты вот про что? – Николаю даже стало совестно за самого себя, что он не о том подумал…

– Там посмотрим… Вон глянь, сколько ты из своего пулемёта немцев положил, весь берег усеян… Ну-ка добавишь ещё восьмерых к этому счёту… Думаю, большего желать дудки смысла…

И уже стараясь возвысить боевой дух товарища, добавил:

– А если исходить чисто из математических расчётов, то думаю что у каждого по пять патронов точно осталось… Итак: 17х5 = 85… Мне будто, что у немцев такого количества боец уже не осталось…

Николай попытался улыбнуться, однако не смог… Какой-то нехороший ком подступил к горлу, когда он представил что у них кончились патроны и что их подлинно могут взять в плен… Однако додумать ему не дали немцы, ударив из всех своих стволов и пойдя в атаку…

Свои восемь патронов Василий использовать не успел, уложив трёх немцев на подходе к ручью, он сам получил осколок в голову, сделав итого пять выстрелов.

Николай бил наверняка, стараясь прицелиться точнее, и не дёргая курок, будто учили в училище. Своими пятью патронами и тремя из винтовки Василия, он уложил шесть немцев. Где-то у леса слышались выстрелы и рокот пулемёта, однако вскоре всё стихло…

А перед ним, немцы перешли ручей и уже поднимались в горку, всё ближе подступая к его окопу, вскоре совершенно стихли одиночные винтовочные выстрелы, а были слышны лишь короткие автоматные очереди…

Николай, выпустив из своего «ТТ» заключительный патрон во врага, и вдруг понял, что они не удержали села!

Его вдруг охватило такое отчаяние, за то, что он обманул бабу Марфу и подвёл командира полка, и за то, что не сможет больше поддержать своей Родине… Николай посмотрел на часы: 17-13! Они смогли продержаться итого шесть часов… Он поднял голову к небу, и, глядя в голубую синь – перекрестился! И тут, в его голове что-то щёлкнуло, а внутри появился какой-то дикий приток Ярости и Силы. Словно из неоткуда, в глубине его Души, раздался негромкий, но в тоже время отчетливый и властный голос замполита: «Мёртвые сраму не имут…»

Николай ещё один взглянул в глубину голубого неба, будто бы пытаясь унести эту синь с собой… Небосвод, словно слилось с синевой его глаз, проникнув своей лёгкостью в его сердце… И у него выросли крылья за спиной… А на сердце вдруг стало этак легко, как никогда в жизни…

– А ведь Душа подлинно бессмертна! – подумал Николай Варламов.

Сорвав с себя верхнюю одежду, он выскочил из окопа, и, сжимая в руке черенок сапёрной лопатки, словно Пардус бросился на врага…

Сентябрь 1992 года. Гамбург. Тихое кафе на окраине города

Семидесятилетний Курт Лёве пил чай, сиротливо сидя в уголке типичного немецкого кафе, и глядя, будто молодые парочки за столиками о чём-то весело беседуют. Вот фамильярный молодой араб лапает немецкую девушку прямиком за столиком, а она даже и не пытается его одёргивать. А вот в кафе вошла ещё одна молодая парочка – негр и славянка, уж чересчур она была хороша для немки. За окном промелькнула компания турецких рабочих, шедшая из порта. А за барной стойкой стоял молодой парень с серьгой в ухе, внешний облик которого говорил о его нетрадиционной сексуальный ориентации…

– Да… – подумал Курт – Будто всё изменилось в этой жизни… И за что мы лишь воевали…

И тут он вспомнил собственный первый бой в 1941 году, когда его, совершенно ещё молодого, отправили воевать в Россию, а точнее в СССР… Какая же это была страшная брань… бессмысленная и жестокая…

– И где сейчас тот СССР… Который победил в той войне… И где та Германия, которая в ней проиграла… Верно говорят Мудрецы, в войне дудки победителей… Есть лишь те, кто потерял немного, и те, кто потерял немало… – промелькнуло в голове старика.

Их Дудки! Ни СССР, ни ГЕРМАНИИ!!!

Кушать одни лишь евреи, арабы, турки, курды, негры и это немецкое эмоция вины перед другими народами, выразившееся в непонятном слове – толерантность…

Подумав об этом, Курт аж сплюнул… А в голове промелькнул ужас первого боя, когда он был ранен, и на память о котором у него остался на левой щеке ужасный шрам… Такой же ужасный, как глаза того молодого солдата, от которого он получил на память этот рубец, и прозвище на всю существование – Шрам…

Он будет помнить тот день своей жизни вечно и до мельчайших подробностей, во-первых, потому, что это был его первоначальный бой, а, во-вторых, тот русский боец фактически спас ему существование, ведь с этим ранением он провалялся в госпитале, покамест его сослуживцы умирали от пуль русских боец и от морозов русской зимы…

Он вспомнил, будто в сентябре 1941 года, они подъехали к какому-то населённому пункту, наименование которого он не запомнил, этак как оно трудно выговаривалось, и где их колонну обстреляли русские орудия…

После их часть попыталась вышибить русских танковым лобовым ударом, однако не получилось. Потеряв немало танков и живой силы, командование решило пойти в обход, куда их и послали…

Покамест они высаживались из машины, те, кто подъехал первыми уже пошли вперёд, в атаку, приняв на себя шквальный пламя русских. Правда, танки немножко приглушили огневые точки врага, однако те сопротивлялись с отчаянием обречённых, воюя до последнего патрона…

Когда он думал, что всё уже кончено и сопротивление русских подавлено, когда с их стороны стих заключительный выстрел… Вдруг случилось невероятное… Из окопа выскочил молодой лейтенант, будто потом оказалось, командир этого небольшого отряда, и с сапёрной лопаткой в руках ринулся на них с невероятной яростью Рыси…

Очередное воспоминание того случая, заставило Курта передёрнутся всеми внутренностями, отчего по спине пробежали мурашки, а рубец на его щеке побагровел…

Он вспомнил глубокие синие очи того лейтенанта, наполненные подобный яростью, что Курт окаменел, не в силах нажать на спусковой крючок своего автомата. Нагой торс русского солдата, на котором просматривались все складки мощного пресса, перемещался от одного немецкого солдата к другому со скоростью и прытью дикой кошки, а сапёрная лопатка, будто продолжение его руки, словно секира, крушила всё что попадалось под её лезвие… Его коротко стриженные русые волосы были почитай полностью седые, сверкая в лучах заходящего солнца каким-то мистическим кроваво-серебристым блеском, словно это был не человек, а сама кончина, вставшая из земли в виде этого русского воина…

Перед глазами Курта, вот уже в какой раз, словно вживую, мелькнула насмешливая усмешка того солдата и лезвие сапёрной лопатки… Курт вновь почувствовал боль в левой щеке, и его лик искривилось в страшной гримасе… Посмотревший на него в этот момент негр, вдруг в страхе отвернулся, и предложил своей девушке славянке удалиться…

Потом в госпитале Курту сказали, что им противостояло итого 40 русских солдат, собственно столько нашли мёртвых тел…

Ещё он вспомнил, будто отправляя его в госпиталь, одинешенек из его сослуживцев сказал:

– Курт! Ты везунчик… Этот русский покрошил будто капусту пятерых наших, а ты живой… Ну-ка, подумаешь, пол лица дудки, зато живой… На, возьми на память, будто талисман…

И он протянул ему военную книжку русского Воина Духа, на которой было написано: Варламов Николай Фёдорович…

Ключ

Сильные духом крепче стены

Героическая оборона Москвы

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, всегда проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совсем безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Новости России
Luchatta.ru

Оставить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*